May 27th, 2020

Александр Башлачев (27 мая 1960, Череповец — 17 февраля 1988, Ленинград)

Окоп

Всю ночь я рыл окоп. Рубил лопатой
Тела давно забытых мертвецов
Они мне зубы скалили в лицо
И я колол их черепа прикладом.

И падал снег. И звезды громко выли.
И никуда спешить не нужно было мне.
Улечься поудобнее в могиле
Ещё хватало времени вполне.

Ко мне уже слеталось воронье,
Голодные, безумные вороны...
Я медленно считал свои патроны,
Последнее сокровище свое

Рассвет лепил бездарнейшую плесень,
И долго полз ко мне безногий день.
Я молча ждал, когда же из-за леса
Появится привычная мишень...

Я твёрдо их решил не пропустить
Я честно ждал, доверенно и строго,
Но, вот беда, забыв меня спросить,
Они прошли совсем другой дорогой

И о колено разломив ружьё,
Я отряхнулся, с плеч сорвал погоны
Побрёл домой, разбрасывал патроны,
Последнее сокровище своё.

И – как смешно – я не нашёл оконца
Где хоть немного ждали бы меня.
А вороны уже клевали солнце
Слепое солнце завтрашнего дня.

1981
_____

«Чужой костюм широким был в плечах...»

Чужой костюм широким был в плечах,
Но я его по глупости примерил.
И столько сам себе наобещал,
Что сам себе действительно поверил.

Порою мне карманы грели грудь.
Я находил тяжёлые монеты.
Казалось мне – счастливым будет путь
От первой до последней сигареты.

Теперь мне нечем заплатить по векселям
И рыться по карманам бесполезно...
Казалась – нет числа моим рублям,
Осталась только мелочь для проезда.

Скажите же, на сколько быстрых лет
Хватает пятаков, хотел бы знать я?
Скажите, сколько стоит мой билет
До станции Последнего проклятья?

В моём вагоне – божеский тариф!
Седой кондуктор в ватной телогрейке
За парочку довольно сносных рифм
С меня взимает ровно две копейки.

Я еду, не жалея, не скорбя
Я знаю – через год иль через сутки
Смеясь, однажды, высажу себя
На станции Моей Последней Шутки.
Нисколько не жалея, не скорбя...

Так мчись, вагончик мой, неси меня!
Я буду петь, не ведая печали.
Покуда медяки ещё звенят –
Мне кажется – я всё ещё в начале.

Так лей сполна и радость и беду!
И не жалей ни сахара, ни соли
И, захмелев, я спрыгну на ходу
На станции Моей Последней Боли.

1982
______

«Сегодняшний день ничего не меняет...»

Сегодняшний день ничего не меняет.
Мы быстро лысеем. Медленно пьем.
Сегодня на улице жутко воняет.
Откуда-то здорово тащит гнильем.

Мы снимем штаны, но останемся в шляпах.
Выключим свет, но раздуем огонь.
На улице – резкий удушливый запах.
Скажите, откуда взялась эта вонь?

Мне кажется, где-то протухло
большое яйцо.
Нелепо все то, что нам может присниться,
Но мы разрешали друг другу мечтать.
Мы ждали появления невиданной птицы.
Способной красиво и быстро летать.

Казалось, что сказка становится былью,
А все остальное – смешно и старо.
Что птица расправит могучие крылья
И, может быть, сверху уронит перо.

Весь мир удивится пернатому чуду.
Весь мир изумленно поднимет лицо...
Теперь этот запах буквально повсюду.
Теперь этот запах решительно всюду.
Похоже, что где-то протухло
большое яйцо.

1983

https://www.booksite.ru/bashlatchev/2_1.html

Памяти Александра Башлачева

+++

И будет ночь.
От переполненных людей,
по самым узким коридорам
Я выйду весь и лягу навзничь,
узнавший тайну дня.
И чем спокойней, тем больней -
я под таинственным надзором,
И кто-то здесь, он что-то ждет
и смотрит на меня.

И я пишу — не ухожу.
Но чем больнее, тем спокойней,
И ничего я не прошу, не жду,
не верю, не грущу,
Поставив новую свечу,
вчерашний день в себе ищу,
И никого не допущу
На исповедь Господню.

Сказав лишь то, что мне дано,
Пойму ли я, как это мало?!
Укрыло Небо полотно,
И превратилось вдруг оно
В дождем разбитое окно
И смыслом Смерти стало.

05.08.1989 г

_____

Ты стоишь у окна, задавая свой вечный вопрос,
тихо падает снег, пляшут тени — твои палачи,
И ты держишь в руках эхо сказочных звезд,
Воплотившихся в свет полуночной свечи.
И ты смотришь в огонь. И тебе все больней.
И звезда как слеза. Тихо падает снег.
Лишь закроешь глаза, и на занавес век
Проецирует ночь хороводы теней.
Поле Боли твоей…
Храм бесонных ночей,
Твое чудо, твой свет, твой немыслимый рок,
Только… падает снег, огонек твой продрог,
И вокруг ни души, и не видно огней.
Но смотри — по лицу вдруг скатилась звезда,
К неземному крыльцу вдруг выводит тупик,
Это сам Господь-Бог открывает глаза,
Твой немыслимый рок освещая на миг.
Так смотри же — идут ровным строем полки,
Так смотри же — стоят во дворе тополя,
Отпустив все грехи и простив все долги,
Запряги своего неземного коня,
Поле Боли вспаши и звезду посади,
Из проросшей души закапает кровь,
Ты не бойся, — Любовь потечет по груди,
И ростком прямо в сердце кольнет тебя вновь.
Помни — каждую ночь наши свечи горят,
Помни — слепит детей фонарей мертвый свет,
Если больно в груди — это звезды молчат,
Если грохот в ночи — это падает снег.

весна 1989 г.
(опубликовано в газете „Молодежь Алтая“, 1990 г.)

***

Ну вот и опять -
Кончен день, оборвана нить,
И я начинаю
Как бы с нуля.
Попробуй понять,
Попробуй простить,
Такой вот расклад
У меня.

Сегодняшний день,
Он старый добряк,
Он принес много слов.
Сегодняшний день -
Как вчера.
Но осенняя ночь -
Сестра моих снов,
И я иду к ней,
Мне пора.

В безликой луне
Отражается суть
Всех побед,
Я делаю шаг -
В ушах кричит тишина,
В Великой Игре
Увидят мой след,
В театре — аншлаг,
Финал.

Так не дай мне, Господь,
Эту дикую осень забыть,
На дне этих черных
Небес,
В последнюю ночь
Мне не наследить,
Ведь я полечу
К Тебе.

Искры огня,
Что не гаснут в душе -
Это звезды на Небе,
В глазах у любви -
Отраженье косы.
Мой тающий страх,
Ты ведь тоже
В Великом Ответе.
пойми и прости -
Я еще не достоин
Весны.

Я осени сын,
Мне б бежать под дождем,
Мне б на землю упасть
И расти,
Но на фоне их спин
Мой огонь разожжен.
Вот такая напасть,
Ты прости!

Ну вот и опять -
Начинается день
И потушены свечи,
И я прячу боль,
И выхожу на свет.
И будет опять
Моя черная тень
Как задушенный вечер
И вечная роль,
И новый мой след.

весна 1989 г.

***

Он коснулся души,
Он на пальцы дышал,
Он в ладонях любовь хранил.
А ты душу свою
В руках крепко держал
И в припадке любви задушил.
И больная любовь
Тихо-тихо пошла
И сошла с твоего ума,
И рукой твоей
Свое горло нашла
И поплыл над землей туман.

Но как жить,
Если ты, чуть дыша,
Смотришь в небо
И плачет в тебе
Вдруг воскресшая ночью
Душа малыша
И стремится к далекой звезде.

И дрожащие руки
Слепых матерей,
Что впадают в безумный шок,
В темноте ощущают
Сердца детей
И прячут их в свой мешок.
А ты выключил свет,
Но луна освещает
Все то, что
Не скрыть внутри,
И на полке стоит,
Интерьер украшая,
Твой слепок с его любви.

И как жить,
Если ты, чуть дыша,
Смотришь в небо
И плачет в тебе
Вдруг прозревшая ночью
Душа малыша
И стремится к далекой звезде.

1988 г.
(опубликовано в газете „Молодежь Алтая“ 1990 г.)

***

Проводи меня, свет мой,
До Незримых Ворот,
Я никак не могу
Вырвать стекла из глаз,
Путеводною нитью
Заштопанный рот,
Но Последний Защитник
Мне делает пас.

И над спящей землею
Плывут облака,
И глядят, не мигая,
Живые огни,
И святою бедою
Стоит у окна
Мой Последний Спаситель
Вселенской Любви.

Я кричал бы тогда,
Но сейчас — не могу,
Я поставил свечу
И смотрю на огонь,
У горячего льда,
В раскаленном снегу
Среди белых костров
Я сжигал свою боль.

По воде — лепестки.
Что ж так тесно в груди,
Господи! Посмотри
В ледяные глаза.
По асфальту — мозги,
Но по Небу летит,
И звонит в мою душу
Последний Звонарь.

Под распятой судьбой,
Как под вечной звездой,
Проводи меня, свет мой,
К незримой черте,
И Последний Святой
Пречистой рукой
Унесет мою душу
К зовущей звезде.

Но пока не лечу,
И живу я пока
Мои светлые ночи
Несут меня вдаль,
Я поставил свечу,
И стоит у окна
И глядит в мою душу
Последний Звонарь.

весна 1989 г

https://www.ttrassa.ru/kreiser/poetry_kreiser/